Анатомия.
Ящер, восседающий на жезле чугунного воина с герба старинного города. Кожа моя черна, но благородна, покрытая причудливым рисунком, она прочна, как гранит. Её не возьмёшь никаким оружием, только тонкий волос способен её вскрыть, обнажая полыхающую кранным огнём пульсирующую плоть, разрезая мраморные кости и сердце прозрачное, как ледяной хрусталь.
Раздвоенное сердце продолжит биться, оно не подведёт меня, и каждая моя доля будет жить вечно, охраняя доверенный жезл от посягательств чужих рук. Пусть сегодня дороги наполнены туристами, а не захватчиками, пусть у города нет прямых врагов, я охраняю свой жезл от любопытства рук тысяч приезжих, норовящих прикоснуться к поверхности славного герба, не раз спасавшего город с долгой историей.
Жезл чёрного воина должен оставаться чёрным. И я, отворив пасть, издаю шипенье и свист ветра, мои глаза сверкают и слепят солнцем, мой хвост режет ладони в кровь.
Город живёт шумами рыночной площади, шлёпаньем ног по мостовым улицам, растениями, пробивающими путь своим корням на старых стенах и открытом для всех источнике, журчащим прохладными струями под палящим солнцем. Небо и земля покровительствуют моему городу, смыкаясь на всех сторонах горизонта, словно заботливые ладони Бога.
Душа.
Каждую ночь туман опускается на плечи высохшего дерева, твёрдо стоящего на зыбкой почве посреди нелюдимого болота, скрытого за бесконечными ресницами лесов. Каждую ночь из тумана странным знаком возникает голубое свечение, сопровождаемое в своём пути тихим плачем и песней до самых ярких звёзд.
Под утро, рассеваясь, туман вздымает невесомые руки, провожая мою душу молчаливыми клубами. Мой дух чист и светел, возвращаясь в меня. А утром я уже не помню ни одного из ночных путей. Только осеннее настроение дождя, солнечный пар дороги, знакомые улыбки незнакомцев кажутся уже известными, виденными ранее и не раз в каком-то другом мире.
Мой дух так свободен, что оставляет меня, чтобы вернуться после с молчаливым багажом скрытого тайной ночи опыта.
Окружение.
На складке моих губ живёт орхидея. Она питается моими словами, моими фразами. Она пьёт хмельной сок моего голоса. Когда я улыбаюсь, она расцветает. Когда она цветёт, мои глаза широко раскрыты, и ласточки пролетают сквозь них из неба в небо. Когда я грущу, орхидея вянет. Когда она увядает, я закрываю глаза настолько плотно, что темнота начинает литься из них тёмными струйками чёрных слёз. Когда-нибудь моя орхидея разрастётся настолько, что расколет меня своим корнем. Но когда-нибудь в моих осколках соберётся много песка и почвы, и я стану лучшим домом для своей орхидеи.
Комментариев нет:
Отправить комментарий