Первый день осени.

***


- Будить-будить-будить всех!

Сердитый на своё опоздание золотой лучик помчался к земле, едва пробившись через розоватую дымку утреннего неба. Ворвавшись в дремавшую чащу, заметался, отражаясь от шариков прохладных росинок, запутался, зазевался и ударился в пятку спавшей под кленовым листом феи. Пятка дёрнулась, пропуская свет, тело феи сверкнуло, и она проснулась, вскочив от неожиданности. Оранжевый лист накрыл её лицо, усиливая её внутреннее свечение, она испугалась, но, поняв в чём дело, засмеялась и выпустила незадачливый лучик из западни, звонко хлопнув в ладоши.

- Лети, несмышлёныш! Не суйся в туман на болотах, он сам развеется! – фея улыбнулась, просияв ямочками на щеках, и вдруг задумалась. Что-то было не так. Слишком прохладно. Ах, да! Листья!

Клён, служивший ей домом, казалось, ещё вчера только распустил листья, а сегодня оказался осенним. И весь лес вокруг не был похож на лес первого дня лета. Смущённая и озабоченная фея поспешила навстречу Торну.

Торн уже поджидал её, сидя на упругой рябиновой ветке. Фея подсела к нему чуть ближе, чем обычно, коснувшись плечом его пышной шевелюры.

- Ну, как тебе? – спросил Торн, открывая ладонь в сторону зрелых рябиновых гроздей.
- А что случилось-то? – нетерпеливо заюлила фея. Ветка, качнувшись, обдала их порцией холодных капель росы.
- Летим отсюда, - недовольно поёжился Торн. – Это всё проказница Прессина. Провела лето на спор.
- Как же она умудрилась его провести, когда его ещё и не было вовсе? – фея едва поспевала за Торном.
- Уж, не знаю, чего она ему налепетала, но лето в этом году не придёт. Сразу осень.
- Не придёт? Совсем-совсем? – фея застыла на месте, - Куда же ему деться?
- Ну… - Торн почесал затылок, - В следующем году будет два лета. Одновременно.
- Жарковато будет! – жалобно протянула фея.
- Ещё бы! – подхватил Торн, - Стой! Смотри-ка!

На тропе, вьющейся между поросших немятой травой полянок, появились фигуры укутанных в дождевики грибников. Торн и фея молча пропустили их и проводили взглядом спрятавшись за широким листом.

- Это лесорубы? – испуганно спросила фея, медленно отводя взгляд от сомкнувшейся за долговязыми фигурами чащи.
- Это грибники. Они собирают грибы. Люди в плащах – к осени. Верная примета.
- Грибы собирают? В те огромные корзинищи? Зачем им столько?
- Ну… Они как бы… Они их едят, - ответил Торн не очень уверенно.

Фея ужаснулась, представив, как в огромных раскрытых ртах грибников исчезают целые полянки грибов. Вот проглоты! Какой ужас, какой ужас, а ведь это законные домики слизней. Аппетитам людей нет предела. Они пожирают мир целыми домами!

- Торн. А для чего люди? – тихо спросила фея.
- Как для чего? Люди приходят в лес. Забирают зверей, грибы и хворост.
- Я не про то… Птицы поют для нас песни. Деревья дарят нам кров. Дождь нас веселит и щекочет нам пятки. У всех есть смысл. А люди-то зачем?
- Что-то ты задаёшь вопросы слишком сложные для феи, чьи лепестки не прикрывают и коленей! – заискрился улыбкой Торн. Фея смущенно расправила непослушные лепестки своей васильковой юбочки, едва доросшие до уровня бёдер.
- Мне триста пятьдесят, - фея вскинула голову, качнув солнечными бликами в волосах, - что же мне до семисот ждать, пока оно вырастет?
- Ну-ну, не горячись, - смягчил Торн, - а ответь-ка, зачем на свете ты? В чём смысл?

Фея смутилась и даже обиделась. А когда феи обижаются, идёт дождь. А когда идёт дождь, никто не летает парочками, все сидят каждый под своим листом. А когда целый день только и делаешь, что сидишь под листом, волей-неволей начинаешь думать о смысле жизни.