В двадцать пять становится отчётливо ясно, что лучшее время жизни позади. Всё, что успело произойти, уже произошло, а упущенное так навсегда и останется в чужих руках. А ведь начинаясь, жизнь обещала так много!
Оставшись сидеть на краю постели, Александра притянула ступню поближе к глазам и, прищурившись, изучала мозоли на пальцах. Вчерашняя прогулка дорого ей обошлась.
- Сев.Се-ев. Я мозоли натёрла.
- Сев!
Ком одеяла недовольно потрясся и заворчал. Из под хаоса складок высунулась чья-то нога, пощупала прохладный воздух комнаты и опять скрылась.
- Сев. Ты меня ещё хоть чуточку любишь?
Комок не среагировал.
- Сев,почему ты спишь? Тебе со мной неинтересно? Почему ты не принёс мне кофе в постель? Почему ты никогда не приносил мне кофе?
-Люблю-люблю, - скомканное одеяло пробурчало, словно отнекиваясь от окончательного пробуждения.
Александра опустила лицо на ладони.
- Сев, я придумала стих! Зацени!
Комок и не думал шевелиться.
- Сева, почему ты не встаёшь? Почему тебе не интересно со мной? Ты не интересуешься мной совершенно!
Ком увеличился в размерах, разверзся, и из его недр поднялся лохматый Сева с лицом,сложенным в форму скептической фиги.
- Ну? –спросил он.
- Не буду!– атакуя глазами, сказала Александра.
- Тебе всё равно неинтересно, тебе наплевать!
Сева рухнул головой в подушку, его независимое лицо выражало полное равнодушие к суетности мира.
- А я всё равно прочитаю, - сказала Александра и начала декларировать, в волнении запинаясь через строчку. Получилось скомкано и неровно. Александра замолчала, и молчание заполнило комнату от её опущенных ресниц.
Сева удивлённо взглянул на неё, слегка улыбнувшись уголком губ.
- Сама что ль придумала? А что так грустно? Не могла придумать повеселее чего-нибудь?
- А мне и было грустно. Ты меня не понимаешь.
- Да что понимать то? Глупостями занимаешься. Работу бы поискала…
Александра вспыхнула.
- Ты меня не любишь! Ты себя только любишь! Тебе не понятны мои интересы! Я столько времени потратила с тобой зря!
Сева безучастно повернулся на другой бок пробурчав невнятное.
- Что ты сказал?!
- Иди в жопу, я сказал…
Лицо загорелось и зажгло, Александра вздрогнула, словно пронзённая ударом невидимой плети. Зарыдала, пряча лицо в ладонях. Обида, постепенно разливаясь по телу,начала разжигать злость.
- Да ты… Да я… Я сама не люблю тебя! Ты мне не нужен!
- Да, что ты разоралась, дура? Портишь день с утра! Сама ты никому не нужна, истеричка! – Сева сам не был уверен, зачем он решил наорать на Александру. Пусть знает. Он её научит…
- Я ухожу от тебя!
- Куда ты пойдёшь, куда? Ты никому не нужна!
- К Вере пойду!
- К Вере? Ну и вали, и живите с Верой, как лесбиянки!
- Ты – хам!
- А ты – дура и лесбиянка истерическая!
Александра громыхнула подъездной дверью, выбежав на белое полотно свежего снега. Накрахмаленный морозом воздух начал покалывать её щеки и холодно задул на колени.
Согреваемая остатками ссоры, Александра вошла в зал ожидания городского вокзала. Хотелось есть и оказаться в тепле. В надежде на забытые деньги сунула руку в карман, нащупала ключи от квартиры и заплакала. Совершенно некуда идти. Возвращаться к родителям в посёлок? Невозможно. Двадцать пять… Всё, что сложилось, сложилось, а лучшее уже позади.
«Надломлю сердечко, словно булку.
Хлебным паром выпорхнет душа.
Щас бы сдохнуть в этих переулках!
Вот блин, мысль дурная...
Сашка! Ша!
Это снег- не слёзы на ресницах...
Снег. Бреду по снегу не спеша.
Щас бы сдохнуть в этих переулках!
Вот блин, мысль дурная...
Сашка! Ша!
Город нарисован на метели
Грифелем простым карандаша.
Щас бы сдохнуть в этих переулках!
Вот блин, мысль дурная...
Сашка! Ша!
Я ношу под сердцем опустевший
Домик для ребёнка-глупыша.
Щас бы сдохнуть в этих переулках!
Вот блин, мысль дурная...
Сашка! Ша!»
Комментариев нет:
Отправить комментарий