Org.звезда.

Мы живём во времена компьютерного изобилия, нас окружают бесчисленные вычислители, цифры, цифры, цифры… Нас увековечивает цифровая камера, но мы даже не позаботимся о переносе отпечатка с телефонного экрана на бумагу. Цифровой телевизор показывает фильмы, просчитанные процессорами. Цифровая музыка звучит, как… цифровая. Мы включаем компьютер, чтобы прочесть новости компьютерного мира. И игры теперь цифровые. И кофеварки тоже цифровые. И общение цифровое. 

Так было не всегда. В далёком девяносто девятом компьютер мог быть один. А могло и не быть. Это полумистическое устройство, дававшее ощущение сопричастности к миру чрезвычайно высоких технологий, стоило дорого, стояло отстранёно от других предметов быта, занимало немало места и использовалось для игры в косынку. Ярлычки, значки, кнопки и прочие премудрости, старательно описанные в тетрадках, доставляли немало хлопот, то исчезая, то перемещаясь в разные части экрана. Но худшим, что могло постигнуть человека, рискнувшего стать юзером, был «синий экран». Точнее чёрный, как случилось со мной. 

Кнопки «Power» и «Reboot» исправно щёлкали,поддаваясь нажатию, ящик, почтительно называемый башней, урчал, жужжал и даже поскрипывал, но экран монитора оставался равнодушным к обращаемым на него взглядам надежды. Чёрный и немой, своей отстранённостью он напоминал сложившего на груди руки Лермонтова, презрительно взирающего на светский бал. И тогда я понял, что самостоятельно разобраться в проблеме мне не удастся. Нужна помощь спеца, и я позвонил вверх по компьютерной иерархии, а именно человеку, продавшему мне комп. А тот позвонил куда-то выше, думаю, человеку, который продал комп ему. А тот - предыдущему, и предыдущему, и предыдущему… И так до тех пор, пока не появился Он! Человек – спец в компах, собственноручно собравший мой компьютер из запчастей от других компьютеров. 

Он стоял в моей прихожей с лицом одухотворенным и независимым, и весь его вид выражал аристократическое достоинство. Полиэтиленовый пакет в его руке таил в себе таинственный инструментарий и внушал трепетное уважение. 

- Ну, что? Не работает? – спросил он и, кивнув в ответ на свой же вопрос, прошёл в квартиру. 

Он присел на стул и взглянул на чёрный экран. Палец тоньше,чем у пианиста, надавил на кнопку питания медленно, словно нарочито проверяя упругость пружинного механизма. Компьютер зажужжал, но монитор не заработал. Спец удивлённо взглянул на меня, словно вопрошая, это ли я имел ввиду, описывая проблему? Я не решился перечить, пожимая плечами, и кивнул. Спец пробежался пальцами по клаве, беспорядочно вороша охапки печатных знаков, но экран не ожил. 

- Ну, не знаю! – сказал спец, повергая меня в ужас.
- А с другим монитором пробовали?

Я помотал головой. Где ж его взять-то, этот другой монитор.

- А через телевизор нельзя подключить?- спросил я, заранее зная, что нельзя, но цепляясь за последнюю надежду. 
- Нет, через телевизор нельзя. Это же не Спектрум.

Спец собрался уйти, убирая дискетки в пакет. Он поднялся со стула, но напоследок заглянул за заднюю стенку, пугавшую скоплением проводов, куда даже кот не решался заглядывать. 

- Ну, ёть! - произнёс он, головой уткнувшись в заполненное проводами пространство между компьютером и стеной. 

- Тут же шнур отошёл! Надо же винтиками прикручивать!- словно жалуясь, протянул он, возвращаясь на поверхность планеты. 

Я, признаться, понятия не имел, о каких винтиках шла речь, но приятное предчувствие того, что неисправность найдена и будет устранена, радостно щекотало мне щеки, раздувая рот изнутри в счастливую улыбку. Спец снова присел на стул и уверенно надавил на «Power». Компьютер послушно заурчал, экран засветился, и я уже представил себя раскладывающим пасьянс счастливчиком, но вместо привычных флажков на экране показалась надпись. 

- Это проверка диска, - пояснил спец.

Я ничего не понял, но уверенная поза специалиста внушала доверие. Я почувствовал себя в надёжных руках, и это тёплое чувство защищённости начало разливаться по всему тело, пьяня и успокаивая. Стоя чуть поодаль за сутулой спиной спеца, я смотрел на экран, ощущая торжественную причастность к происходящему. Наконец, жёлтая полоска на экране растянулась как следует и скучная синева сменилась знакомыми и веселыми картинкам загрузки Windows. Появился стол, цвета бильярдного сукна. Под радостный треск винчестера начали возникать значки файлов и ярлыки программ. И, наконец, на площади стола растянулась великолепная фотография красной Тойоты Королла. 

Спец положил кисть на мышку и начал проверять комп. Его глаза заблестели и отстранились, он смотрел на экран исподлобья, оцепенев, но его руки проделывали молниеносную работу, подобно спорым лапкам плетущего сеть паука. Он был великолепен! Я заворожено смотрел на то, как он открывает и закрывает папки, кликает по параметрам настроек, переключает окна лёгкими движениями. И словно по щелчку его пальцев на экране возникали и исчезали картины футуристического диалога между машиной и её создателем. 

Он просидел за компьютером три часа. И я три часа простоял за его спиной. Наконец он встал и посмотрев на часы, смущенно встревожился. 

- Засиделся я, - сказал он, словно извиняясь.
- Что Вы, что Вы! – уверил я в ответ, всем видом демонстрируя гостеприимную готовность предоставить компьютер в его распоряжение. 
- Просто продал, а теперь вот без компа… Соскучился. – сказал спец и заторопился. 

Я закрыл за ним дверь и зажёг электричество. Тюлевые занавески прикрыли фиолетовый пейзаж за окном. Я сел на нагретый стул, у меня было прекрасное настроеньице. Какой хороший мастер, подумал я, открывая старт, игры, косынка. 

- Ну-с. Посмотрим! – я потёр руки в намерении провести ночь в паре с высокими технологиями. 

Какой хороший мастер! Он, кстати, сейчас в Питере в хорошей конторе системным администратором. Я видел его недавно совсем в одноклассниках. 

А компьютер мой сломался таки через два дня, уже окончательно…