Первый порыв ветра принёс мне сухую траву. Целую охапку сухой травы, со щекотливым запахом свежего сена, с почерневшими, ломкими колокольчиками, с царапающими щёки и плечи колкими стебельками ромашек, с почтовыми листками подорожника и одуванчиков. Горячее, горячее и тёплое…
Я очутился на летней поляне, вокруг меня назойливо зажужжали насекомые. Словно я – пришелец с другой планеты, удивительный двулапый гигант, а они – исконные жители Земного Шара, собирающиеся изучить меня, засушить в нескольких слоях паутины и поместить в импровизированной кунсткамере под можжевеловым кустом.
Я рассеяно осмотрелся, место не показалось враждебным, необыкновенное по своей медлительности, почти остановившееся течение чёрной речки действовало успокаивающе. Наконец-то можно пройтись по земле без асфальта! Можно и присесть на землю без скамьи. Но я выбрал нечто совершенно иное.
Я снял с себя одежду и, устрашая насекомых, принялся отчаянно лупить ладонями по рёбрам. Я вошёл в воду по колено, хватаясь пальцами ног за скользкий ил, присел и по-детски поплыл, отталкиваясь руками от мягкого, топкого дна. Краем глаза заметил плывущую поодаль змею, беззащитными голенями ощутил любопытное поклёвывание окунёвой детворы. Выбравшись на противоположный берег, стал стирать стекающую грязь с груди и с ног.
Солнце не находилось в зените, вот только утро или вечер? Чем больше я пытался припомнить какую-нибудь юннатовскую хитрость, тем ленивее становился мой мозг. Проверив его работу нехитрым математическим вычислением и не добившись результата, я утвердился в догадке о его неработоспособности, снял с себя ответственность за собственное выживание и вздохнул с облегчением.
Интуиция подсказывала необходимость продолжения пути, за день можно пройти значительное расстояние, можно выбраться на какую-нибудь трассу, набрести на дачный посёлок, найти какие-нибудь указатели или просто встретить людей. Разум безмолвствовал. Ни намёком не напомнил он о забытой на том берегу одежде, о кошельке и сотовом телефоне в кармане джинсов, о часах, аккуратно оставленных на камушке у кромки воды.
Не замечая насекомых и их отчаянных попыток завладеть моим телом, я направился в чащу еловых зарослей. Некоторое время моё бледное тело было заметно среди ветвей. Потом лишь лесные вскрики да шевеление макушек деревьев выдавали мои перемещения, провожаемые чьим-то молчаливым взглядом. И уже никто не заметил, как коже моей распрямившейся в плечах спины равномерными участками начала прорастать жёсткая, твёрдая и могучая шерсть человекозавра…
