«Неприятности имеют свойство когда-нибудь заканчиваться», - банальная мысль зациклилась и вывела из оцепенения. «Заканчиваются, сменяясь на другие?» - подумал он, возвращаясь в душную комнату.
Пепельница на столе, скрытая под горой окурков, продолжала дымиться, как и два дня назад, когда он завис здесь у Сэма. Сам Сэм, похоже, совсем съехал от марафонского запоя и нёс совершенную чушь, доверительно подавшись вперёд, надавив тяжёлым животом на край шаткого столика и приблизив свои жирные губы почти вплотную горлышку пустой бутылки. Его речь присвистывала при каждом вздохе, и сам он производил впечатление дегенерата. Впрочем, это впечатление не было далёким от истины.
- Я говорю тебе, Америка в полной жопе, - шлёпал щеками Сэм.
- …
- Шашни с арабами, заигрывание с китайцами до добра не доведут. Сегодня мы опустим советы, а завра получим ещё большие проблемы, что толку от низких цен на нефть, это лишь временная передышка.
«Боже, как всё это мерзко! Этот затхлый воздух, этот Сэм, чёрт его подери. И какой только случай меня с ним свёл? И что я вообще здесь делаю?» - на самом деле идти было некуда… Сэм – барабанщик самодеятельной рок-группы не был приятной личностью. Да и барабанщиком он был плохеньким, и группе его терпели лишь за неимением лучшего. У Сэма была лишь эта квартира, кое-какой запас жратвы и выпивки, и ещё у него была потребность в собутыльнике.
- Посмотри, во что превращается страна, скоро двумя официальными языками останутся латинос и китайский. А эти чёрные?
- Афроамериканцы.
- Чёрные. У них же весь рот в золоте, будто они пьют его по утрам, расплавленным, вместо кофе! Затрахали со своим траханным рэпом!
До чего же тошно… Захотелось поскорее выйти на улицу. В комнате явно заканчивался кислород, и, кажется, даже свет. В глазах то ли темнело, то ли мутнело, и вообще, как-то подташнивало.
- А знаешь, что могло бы нас сейчас реально спасти? – Сэм не прекращал свою бредовую тираду, готовый говорить сутками. Выпучив заблестевшие глаза, он продолжал торжественно:
- Было бы неплохо, если советы первыми запустили бы ракету по Вашингтону. Одним разом всю эту политическую свору… Мы, конечно, сразу стёрли бы их с лица Земли, да заодно и китайцев с арабами. И дышать стало бы легче. Стране нужна свежая кровь, новые люди.
- Сэм! Ты хоть осознаёшь, какую дурь ты сейчас тут несёшь? Ты говоришь о миллионах человеческих жизней, как о какой-то пустяковой размене…
- Да это же только мелочь в сравнении с тем злом, которое грядёт нам всем! Неужели ты не видишь? Это наш единственный выход, иначе у нас нет будущего. Уж не надеешься ли на демократов? Такие же клоуны, только хуже! Кого они способны дать стране, какого-нибудь шута с дудкой в зубах? Нет! Только ядерный взрыв! Бац, и всё готово! А там подтянутся здравомыслящие ребята из Техаса, из Аляски, из мест, где мозги у людей остались…
Необходимо было уйти, просто встать и уйти всё равно куда. Прочь.
- Мне пора, я ещё хотел навестить Пита.
- Пит. Он же умер год назад, приятель! – Сэм оторопел.
«При-я-тель… Ко-реш…При-я-тель. Чёртов ко-реш», - весело и беспечно пронеслось в голове. Тихая улыбка могла показаться Сэму насмешливой. Впрочем, всё равно.
- Ну, вот. Поближе к земельке. . – добавив по-русски. - К землице, к земелюшке пора Емелюшке. Схожу, навещу друга.
- Ты совершаешь ошибку! На улице дождь! – Сэм потряс листком с нацарапанным прогнозом погоды.
«Чёрт бы тебя побрал. Тебя и твои прогнозы на шесть месяцев» - становилось весело, шаткие ноги затекли, отвыкшее от прямохождения тело раскачивалось, словно расталкиваемое изнутри.
- Чёрт бы тебя побрал, Сэм! – и ставшее невесомым, лицо расплылось в пьяной улыбке.
- Двери этого дома закрываются! – проревел напоследок Сэм.
Дверь захлопнулась, и свежий воздух несколько отрезвил, приводя в чувство. Беспричинная радость улетучилась, уступив место истинной печали и осознанию незавидного положения.
«Неприятности имеют свойство когда-нибудь заканчиваться», - странное утверждение вновь промелькнуло в сознании. И откуда только берутся в головах эти чужие, не свои мысли, словно начитанные кем-то, как на диктофон? Захотелось стошниться, очиститься от алкоголя и пищи, поглощённой у Сэма. Что же делать дальше?...
Вдруг больше всего на свете захотелось услышать голос Джессики. Единственное её «как дела?» спасёт мир и поможет ему продержаться ещё пару суток. На углу улицы висел козырёк автомата, а в кармане отыскалась карточка. Спуская последние деньги, он набрал её номер. Трубку поднял незнакомый мужчина с мягким голосом препротивного сладколицего бородача.
- Алло, Вам кого? – спросил бородач, прерывая затянувшуюся паузу
- Я… Я хочу проговорить с Джесс.
- А кто её спрашивает?
- Передайте ей, это Ваня. Ваня звонит.
Дыхание бородача на другом конце провода стало ровным. Полминуты было тихо, лишь слышно было это ровное, злое дыхание.
- Она говорит, что не знает человека с таким именем. – наконец выпалил бородач.
«Easy come, easy go...»
- Ну, так скажи ей, болван, что это звонит Симон! Майк! Николас! Кого-то ведь она должна знать и помнить по имени? Может быть, Эндрю? Кенни? Скажи этой забывчивой личности, что ей звонит Фёдор Достоевский!
Трубка испуганно зажаловалась короткими гудками, и стало очевидным полное, целое, не тронутое никем, не надрезанное одиночество, охватившее ночной город. И Иван тоже, подражая одиночеству, обхватил голову руками, шатко ступая по сырому асфальту. Он не имел отчётливого представления жизни бездомного в Нью-Йорке, не знал, куда идти и как следует поступать. Он просто шёл. Просто шёл…
Комментариев нет:
Отправить комментарий