Громкий треск будильника заставил Степана начать день на полчаса раньше обычного.
Всё вокруг было немного иным. Он присел на край кровати чуть бойче, его осанка была чуть спортивнее, его глаза были открыты чуть шире. Даже подсолнухи на клеёнчатых обоях кухни выглядели желтее и лохматестее привычного.
Степан быстро принял душ, соскребая мочалкой и бритвой всё, что только осмеливалось вставать на пути к идеальной гладкости и чистоте. Голышом он выбежал к шкафу, распахнул полированные дверцы и посмотрел на своё отражение в его больших зеркалах.
Тридцать три... Крепкое, осадистое туловище, приземистая стать. Степан посмотрел на себя и ухмыльнулся. «Есть ещё порох в пороховницах!» - он надел белоснежную рубашку, повязал обязательный галстук и накинул жилет костюма-тройки.
Волнение подступило к горлу, заставив пройтись несколько кругов по комнате. Свадьба. «Неужели я жених опять?» - сияли розовым торжеством его щёки. «Нашла же она во мне...» - радостно размышлял он, выдёргивая вылезшие из ноздри чёрныё волоски. Кожа его лица стала гладкой, жировики, морщины и неровности были менее заметны.
От передряг недавнего развода, казалось, не осталось и следа. Шесть лет жизни, жена и дочь первоклассница остались где-то за границей его внимания, ведь сегодня он довершит важнейшее приключение своей жизни. Свадьба. Вторая свадьба.
Перед ним встанет его возлюбленная. Ей девятнадцать. Ему тридцать три. И поэтому он опустится перед ней на колени. Поднимет на руки и взмоет в небеса. Пронесёт её по жизни, нежно держа перед собою в ладонях. Будет для неё молодым, быстрым, красивым, клёвым...
Для этого потребуется следить за собой строже, не запускать животик, чаще обычного стричь огрубевшие ногти, следить за запахом... Запах... Вдруг в затикавшей стрелками наручных часов тишине он явно почувствовал, а затем и услышал полёт и падение оторвавшейся от его плоти капли. Он посмотрел на свою ногу. Капля фривольно расположилась на ней, отдыхая, словно безмозглое, одноклеточное создание.
Степан взялся рукой и внимательно посмотрел на свою крайнюю плоть. Не менее чем через час настырный, кислый запах заполнит пространства его штанов, начнёт просачиваться наружу. И потом в час их первой ночи... В руке Степана откуда-то появились большие, звенящие ножницы, быстрым непредотвратимым движением он скрестил лезвия и кожу собственной плоти, звякнула сталь, и крик, собранный из криков всех больных этого мира разбудил соседей и соседских мышей и даже одного старого, глухого, видавшего виды попугая в клетке.
Белая машина мчалась по дороге быстро и беззвучно, моргая синими всполохами своих маячков. Над тёплой, солнечной погодой поливал дождь, но всё казалось сухим, и лишь асфальт был мокрым. В машине сидели санитар, врач и водитель, и ещё в ней лежал один странный пациент из тех, о которых ещё вспомнят в ординаторской и, возможно, упомянут в разговорах, как байку, курьёзный случай. Не более.
Комментариев нет:
Отправить комментарий