Бразилия.

 
Поели плотно. Разморило. Большое семейство расположилось на пальмовых гамаках, умиротворённо усваивая компоненты нехитрого пиршества. Паула Марисия Торрес – худенькая старушка с земляным лицом неторопливо, почти торжественно скручивала толстенные сигары, ловко управляясь чёрными от времени пальцами.

Наблюдая за её работой, Ваня вспомнил тот день, когда он попал на это ранчо. Его привела Валерия. Добраться до ранчо возможно лишь пешком. Отец Валерии, Раул Торрес, владел одним единственным транспортным средством – вместительной деревянной тачкой для товаров, отвозимых на продажу. Путь был не близкий, Иван,не привыкший к прогулкам в джунглях, устал быстро, так что Валерия буквально вела его за руку.

А до этого ещё были перелёт из Нью-Йорка, долгая трясучка в набитом автобусе, льющий по глазам пот, мухи и мечта о тени. И вот он здесь. Вне мира наполнявшего сознание торопящими светофорами, нетерпеливым топотом,тревожащими циферблатами наручных часов, поблёскивавшими то тут, то там, словно дьявольское пенсне. Теперь он здесь. В тени.

Закурили все, даже дети. Раскуривая сигару, Иван смотрел на свою новую семью. Они приняли его, как своего. Иван вспомнил, как в первый день протянул Пауле всё своё состояние, двадцатидолларовую купюру, которую, впрочем, заранее ему дала Валерия. Паула деловито повернулась, раскачиваясь по-утиному, и, обернув купюру лоскутком ткани, убрала в корзину, сплетённую из пальмовых листьев. Деньги в этом здесь, как и везде, имели свою цену, но не были самоцелью.

По-английский не говорил никто, кроме Валерии и её племянника, который занимал Ивана рассказами, казавшимися выдуманными на ходу. Иван отдал ему свои чёрные очки на прямых дужках, на носу у мальчика они сидели криво, и тот поправлял их каждые десять секунд, вознамерившись носить эти очки до конца своих дней. Валерия рассказала Ивану, что мальчик прожил первые семь лет своей жизни в Канаде. Когда сестра Валерии умерла, родственники увезли мальчика на это ранчо. Мальчик был рад возможности поговорить на английском, никто не прервёт рассказа на самом захватывающем месте словами: "Ну и язык же у тебя, Энрике!"

Ваня узнал, что Рикарду Коста, сосед-фермер, собирался захватить ранчо, но бесстрашный Раул Торрес отстоял свой дом с оружием в руках. Ваня представил старика Раула, палящим в небо из того старинного муштета времён конкистадоров, который стоял в углу хижины. А мальчик уже сочинял новую историю об огромной звезде,три ночи светившей ярче дневного солнца.

«А о чём я могу им рассказать?» - убаюкиваемый рассказами мальчика, подумал Ваня. – «Ведь не рассказывать же им о Джессике или Сэме с его бредовыми идеями о спасении мира». Иван подумал, что Сэм, скорее всего, латентный гомосексуалист. Неужели он ожидал,что Иван останется с ним только из-за того, что больше негде жить и нечего есть? Бред.

Ваня клюнул носом и подумал о Джессике. Где она сейчас? Очень далеко! Стоило ли тащиться в такую даль и думать теперь о ней? В гамак к Ване перебралась Валерия, мягкая и юркая, как маленький пушистый зверёк. Она простодушно положила свою голову Ване на грудь, и они оба мирно уснули…